ГЛАВА 8. Я НЕ ХОТЕЛ БЫ ВНОВЬ ВСТРЕТИТЬСЯ С ТОЙ КОЗОЙ

Следующие несколько уроков борьбы были обучением падать так, чтобы сберечь голову и избежать переломов. Потом — теорией: через что вообще можно бросить противника. Не было только бросков через палец. Дзюдо оказалось подходящей системой: без ударов, а значит — и без синяков на лице, что портит картинку. Зато приходилось летать во все стороны и плюхаться на не особенно мягкий пол. И тут он впервые поймал себя на мысли: это была подготовка не бойца, а каскадёра.

На половом уроке сначала ничего делать не приходилось. Только наблюдать. Показывали, какой опыт был у каждой из партнёрш с оригиналом, как с годами менялась его манера, что ожидали от него разные женщины — теперь и от него, нового. Это был архив приватной жизни, препарированный с хирургической бесстыдностью. Поначалу он застыл, как парализованный. Потом — как разведчик. В какой-то момент — как актёр. А дальше — уже как двойник.

То ли он сдал некий невидимый зачёт, то ли в мозгу у преподавательши что-то перещёлкнуло, но оба курса слились в новый: «стимул — реакция». Ему объявили, что в Библии, то есть в книге, которую читал оригинал, есть место: Христос претерпел мучительную смерть на кресте ради предстоящей Ему радости. Значит, по словам преподавательницы, успех в дзюдо — это право на участие в награде. А наградой станет актриса в роли одной из бывших женщин оригинала. Только при провале — «вот что он получит!» Что — не уточнялось. Но на фоне недавнего допроса его воображение рисовало лишь мрак.

С этого момента дзюдо стало садомазохизмом. Раньше он быстро вставал после броска, теперь — оставался в удержании, терпел болевой приём. Задача: не хлопать рукой в знак поражения. Время терпения наращивалось. И вот тогда преподавательница начинала говорить: