Идеально было бы вынудить начальника-врага публично признать свои преступления.
Начинал в ДАИ, считал, что в названии ошибка: лучше «Дай!» в повелительном наклонении. На Евромайдане был без формы. Видел, как снайперы с крыши били по всем без разбора. Потом ушёл с «Беркутом», дошёл до ФСО, до Кремля, до Башни. Теперь сидит в центре Москвы у экрана и считает, сколько русских каждый украинец должен убить, чтобы те закончились.
С 24 февраля в территориальной обороне. Биологическое оружие, «биолаборатории»: Конвенция 1972 года запрещает его, процедура обращения в Совбез ООН есть, но она проверяема, а публичные заявления не требуют доказательств. Роддом в Мариуполе: Четвёртая Женевская конвенция, статья 18, «ни при каких обстоятельствах». Командир отвечает за приказ, исполнитель за действие. У главы государства иммунитета нет. Фиксируйте всё, потому что без этого суда не будет.
Вы вооружённый человек и одновременно юрист, это не противоречие? «Нет, ответил он». Перед ним был защитник. Иногда приходится защищать человека в суде. А иногда — когда суда нет. Пока нет.
Прочитайте полную историю в книге «Зеркало двойника Путина». На этой странице — только небольшой фрагмент; в книге остаётся всё остальное.
Читать полную книгу