ГЛАВА 6. ПАРНЕЙ ТАК МНОГО ХОЛОСТЫХ, А Я ЛЮБЛЮ ЖЕНАТОГО (ОКОНЧАНИЕ)

Эта машинка при её приближении начинала ласкать его, пока богатырь не поднимал голову и не исходил слюной. Там было встроено устройство определения геопозиционирования, и постоянно измерялась дистанция до цели. Сначала он пытался сопротивляться, думая про футбол, ковид, мировую закулису и свою злую судьбу, а потом махнул на всё это рукой и думал о том, как она была добра к нему столь много раз, чтобы поскорей завершить работу этой функции предвкушения. Она и правда каждый раз, посещая его, была очень мила и весело проводила с ним время.

Затем ему надели на палец кольцо, согревающееся по мере её приближения, а основной аппарат только контролировал рефлексы его богатыря. Жил он так между операциями подобно собаке Павлова1фактСобака Павлова — это символ классического эксперимента Ивана Павлова по изучению условных рефлексов, за который он получил Нобелевскую премию в 1904 году. В ходе опытов Павлов заметил, что у собак выделяется слюна не только при виде еды, но и при появлении любого сигнала, предшествующего кормлению — например, звука колокольчика или шагов лаборанта. Учёный систематически сочетал нейтральный раздражитель (звонок) с безусловным рефлексом (еда → слюноотделение), и со временем собаки начинали реагировать на один только звонок, даже без еды. Так Павлов доказал, что условные рефлексы формируются на основе ассоциаций, и заложил основы бихевиоризма — направления в психологии, изучающего поведение через систему стимулов и реакций. Выражение “собака Павлова” превратилось в метафору человеческого поведения, которое можно выработать повторением стимулов.. То, что началось как игра в медовую ловушку, фактически переросло в таковую. Его даже попробовали оставить без сладкого на несколько дней, чтобы посмотреть, будет ли он тосковать.

— Ты же понимаешь, — тихо сказала она, не отрывая головы от его плеча, — влюбиться в объект — это часть задания. Установить привязанность, вызвать зависимость, закрепить доверие… Нам это преподавали.

— Так ты не по-настоящему? — спросил он с попыткой усмешки, но голос выдал горечь.

— А разве ты уверен, где «настоящесть» начинается? — она подняла глаза. — Иногда чувства приходят как побочный эффект, а остаются — как ядро. Я не знаю, где заканчивается работа и начинается ты. Но с каждым днём мне всё труднее делать различие.

— А если завтра прикажут ликвидировать?

— Тогда, может, впервые не выполню приказ, — ответила она и отвернулась.

Потом она появилась с предложением зарегистрироваться в загсе под новым именем как мужу и жене.

— Видишь ли, — как бы невзначай начала она во время прогулки по периметру, — наш проект — это не просто вербовка. Это эксперимент. Экзистенциальный, государственный, рискованный до безумия. Если один человек может стать другим, — не в смысле «прикинуться», а стать по-настоящему, — то это значит, что и вся нация может. Что нация — не кровь и не память. Что можно обнулить прошлое, переписать код. И это пугает. Потому что если ты сможешь, то они смогут. Все. Даже те, кто были монстрами. Или те, кого мы привыкли считать вечными жертвами истории.

— Ты — молодец! — говорила она ему, — у тебя всё так замечательно получается! Ты мне очень нравишься. Я даже, знаешь что... — замялась она — попросила пластического хирурга избавить тебя от храпа. Теперь ты не будешь стесняться спать вместе, — просияла она всем лицом.

А что он? При каждом её появлении он исходил смазкой, как та историческая собака исходила слюной. Так и оказалась она в его новом паспорте в качестве законной супруги. А паспорт был точной копией того, что был у текущего президента государства. Да и внешность была соответствующая.